АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ.

Значимая часть написанного раби Нахманом носит автобиографический

нрав. Он много говорил о собственных переживаниях и идей, подшучивая над

своей откровенностью. Эта его особенность отлично смешивалась с

отношением к покаянию. Хасиды открывали душу собственному учителю, а с течением

времени посреди последователей раби Нахмана устоялся обычай покаяния друг

перед другом. Раби Нахман настаивал на том, что человеку АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ. нужно изливать

свое сердечко пред Всевышним не только лишь в обычных словах молитвы, да и

своими словами, идущими из глубины души. Человек должен говорить

Творцу о собственных колебаниях, колебаниях и неудачах. Схожая "личная беседа" с

Творцом стала одним из основных отличительных признаков браславского

хасидизма. Потому не приходится удивляться тому, что раби Нахман нередко

выстраивает цепь рассуждений из АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ. человечьих исповедей и историй. Он делает

это не только лишь в истолкованиях Торы (которые время от времени включают его собственные

признания в духовных дилеммах), да и в собственных историях. Повествование служит

сценой, на которую выводится та либо другая неувязка, чтоб в беспристрастном свете

рампы разглядеть ее уже не как личное, как общее явление АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ.. Естественно, хоть какое

художественное произведение в той либо другой мере автобиографично и

исповедально. Но это не оправдывает исследователей, раздувающих личные

мотивы творчества раби Нахмана, который отлично умел абстрагироваться от

личного, просто проводя грань меж личным и общим подходом.

Рассказы о его поступках, его уроки Торы и беседы с учениками помогают

нам осознать нрав раби АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ. Нахмана. Но с его своей точки зрения

переживания и воспоминания, обусловленные личными особенностями, ценны только

тем, что служат средством зания общего. Поступки каждого человека - и в

том числе самого раби - указывают на происходящее в высших мирах, ибо собственной

жизнью человек готовит для себя место в дальнейшем мире. Слова Иова "...и во АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ. плоти

собственной я вижу Б-га" (5) - один из общих принципов Кабалы, на котором в особенности

заострено внимание хасидской литературы. И поэтому в творчестве раби Нахмана

существует ровная связь меж тем, о чем он пишет, и пережитым,

прочувствованным им. Многие персонажи "Историй" - главные и второстепенные -

служат его "зеркалами", выразителями разных сторон личности АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ. создателя. Такой

парень из истории "Негоциант и бедняк", такой Бааль Тфила из одноименного

произведения.

Многие рассказы раби Нахмана открыто выражают его отношение к событиям,

имевшим место в реальности. О нескольких историях он сам гласил, что

в их спрятан ключ к его прошлому: словам, переживаниям, происшествиям и

поступкам. Отбор для творческих целей, таким макаром АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ., велся преднамеренно.

Вплетаясь в беседу на темы Торы либо в одну из историй, пережитое и увиденное

переосмысливалось и обобщалось. Себя самого раби Нахман лицезрел в качестве

знака и персонажа галлактической мистерии, сюжет которой разыгрывался в

мироздании.

В неких историях, кроме событий, послуживших толчком к их

созданию, проглядывают реальные личности, более либо наименее завуалированные

создателем. Это не АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ. непременно люди из его окружения. То и дело мы находим

описание реального исторического персонажа, время от времени преднамеренно

преувеличенное. Это касается не только лишь библейских образов, да и героев

других эпох. Раби Нахман живо интересовался и событиями современности, хотя

не всегда был последователен и глубок в их оценке. Об этом свидетельствует

хотя бы то, что АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ. история "О отпрыску царя и отпрыску служанки" рассказана после его

разговора с раби Натаном о Наполеоне. В собственных беседах раби Нахман иногда

упоминает величавых людей прошедшего, к примеру, Колумба, а в его историях (к

примеру, в "Бааль Тфила") содержатся намеки на действия прошедшего и

реального.

ФОРМА И СОДЕРЖАНИЕ.

Рассказывая свои истории АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ., раби Нахман выражал желание узреть их

написанными и даже гласил ученикам, какой представляет для себя книжку. Он

ощущал и осознавал, что в его творчестве раскрывается не только лишь учение,

позволяющее понять глубины Торы, да и дарованный ему литературный талант.

"Я думаю издать "Истории" так: текст на святом языке будет в высшей части

странички, а АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ. понизу - на жаргоне, - произнес в один прекрасный момент раби Нахман, имея в виду

двуязычные издания на иврите и идиш, и добавил: - Что люди будут гласить об

этом? Во всяком случае, эти истории заслуживают книжки".

Эти слова выдают намерение создателя. Его "Истории о необыкновенном" с самого

начала должны были "заслуживать книжки АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ.", и это предназначило соотношение

формы и содержания. Созданные для чтения, они были занятными,

даже смешными. Их разнообразное содержание повлияло на различных

уровнях, при этом не всегда открыто, как итог прямого авторского усилия.

Иногда человек сам не мог сказать, чем на него подействовала та либо другая

история, что-то изменившая в нем. Свою АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ. первую сказку - "О том, как пропала

королевская дочь" - раби Нахман предварил словами: "Довелось мне как-то в дороге

говорить сказку, и всякий, кто ее слышал, думал о возвращении к

Б-гу". Так поступал Бааль-Шем-Тов. Его притчи, исполненные глубочайшего

смысла, пробуждали такие сильные переживания, что даже тот, кто ничего не

осознавал в кабалистической символике, чувствовал АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ. волнение.

Умопомрачительная способность историй раби Нахмана пробуждать от духовного

сна во всех его проявлениях определяется единством формы и содержания.

Занятное повествование идет своим чередом, но при всем этом оно так

многослойно, что слушатель либо читатель вновь и вновь ворачивается к

рассказу и размышляет о нем, пытаясь расшифровать закодированный в нем АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ. смысл

- и как наставление для всех, и как поучение для него лично. А таковой

сложный труд вдохновляет человека к неизменному духовному бодрствованию и

развитию.


avstriya-ot-francuzskoj-revolyucii-do-1-mirovoj-vojni-referat.html
avstriya.html
avt-a-a-pleshakov-osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-nachalnogo-obshego-obrazovaniya-municipalnogo-obsheobrazovatelnogo.html